Пробуждение 10. Переломный год.

Роман Смирнов написал книгу о людях, которые создавали будущее в самый тяжёлый момент истории. Главный герой — конструктор Сергей Королёв, человек, живущий идеей и работой. Он приезжает на остров Лавенсаари с группой инженеров и техников, чтобы испытать новое оружие, которое может изменить ход войны. Это изделие 212 — крылатый аппарат с жидкостным двигателем, летящий на керосине и азотной кислоте. Никто не называет их ракетами, слово звучит странно, но это именно они — машины, которые должны нести огонь туда, где артиллерия бессильна.

Осень 1943 года. Финский залив опутан минами, остров мал и каменист, гарнизон состоит из сорока матросов и артиллеристов, привыкших к обстрелам и разрухе. Королёв привозит три огромных ящика на палубе старого тральщика, и вокруг них витает ощущение важности и опасности. Матросы гадают, что там — бомбы, торпеды, кислота. Боцман предпочитает не знать. Капитан-лейтенант Федотов получает приказ: содействовать и не спрашивать.

Три дня — и площадка готова. Три машины стоят на сварных рамах, направленные в ночное небо. Баки заполнены. Автопилоты выставлены по азимуту, пересчитанному трижды. Ошибка в один градус означает попадание не в порт, а в жилой квартал, и Иванцов, баллистик группы, проверяет цифры до изнеможения. Каждый член команды знает: если что-то пойдёт не так, ответственность ляжет на них.

Королёв не спешит. Торопить баллистику — значит промахнуться. Но начальство ждёт. Приказ пришёл издалека, и смысл его ясен: до рассвета. Они должны вернуться в темноте, оставить следы, которые к утру будут стёрты волной и ветром. В четыре часа утра, когда туман ещё вязнет над заливом, Королёв стоит у первой рамы. Его руки спокойны. Глушко, главный двигатель группы, уже всё проверил дважды.

Зажигание. Рёв, совсем новый, не похожий ни на что из этой войны. Жёлтое пламя, синее основание огня, гул, превращающийся в боевой рев. Машина срывается с рамы и уходит в темноту. Вторая. Третья. Все три в воздухе, и на площадке остаётся только пустота и гудящий ветер в направляющих. Теперь остаётся ждать. Сто пятьдесят пять километров до Хельсинки, шестнадцать минут полёта, туман и кривизна земли скрывают всё видимое.

Иванцов смотрит на часы, перебирая пуговицу как четки. Королёв смотрит в темноту. Глушко сидит неподвижно, его руки в кислотных ожогах. В пять часов утра из палатки связи выбегает радист с листком бумаги. Перехват по открытой финской частоте. Хельсинки. Взрывы в районе порта. Причал разрушен. Пожар на военной базе. Взрывы в жилом квартале. Три из трёх попали.